Он всегда носил при себе эти монеты. Они заманчиво звенели, оттягивая пустой мешочек кармана. Монеты были разные. На самых больших, цвета золота с кровью, ..
Затем он проворно отвинтил крышку гроба и отложил ее в сторону, обнажив лежавшее в нем тело человека, облаченное в черные брюки и белую рубашку...
Но попробуй найди такую бабенку. Тем же путем мы вернулись в комнату. Юпп осторожно положил нож на стол, постав..
Кто говорит в книгах Сэмюэла Беккета? Кто этот неутомимый "я", кажется твердящий всегда одно и то же? К чему он ведет? На что рассчитывает автор, который должен же где-нибудь здесь скрываться? И на что рассчитываем мы, читатели? Или говорящий ступил в круг, где в непроглядности и кружит, идя вслед за бродячим словом, не то чтобы лишенным смыслового веса, но скорей лишенным смыслового центра, - за словом, не имеющим ни начала, ни конца и тем не менее неутолимым, требовательным, ни на минуту не замирающим, ведь нельзя допустить, чтобы оно замерло, иначе неминуемо чудовищное открытие: перестав звучать, оно все еще звучит, а прекратившись, длится, так и не умолкающее, поскольку именно молчание в нем непрестанно и выговаривается?
Опыт без исхода, хотя от книги к книге его продолжение становится все чище, отказываясь даже от тех малых ресурсов, которые позволили бы ему продолжиться.
Собственно, этот процесс первоначально и поражает. Некто пишущий пишет здесь не ради почтенного удовольствия произвести на свет шедевр. Больше того - не под воздействием той дивной силы, которую, кажется, и можно назвать вдохновением: то есть не затем, чтобы передать что-то важное и, по его мнению, необходимое, и не потому, что считает это своим долгом или надеется посредством письма углубиться в неведомое. Так, может быть, он делает это для того, чтобы развязаться? Освободиться в процессе, который увлекает пишущего за собой, внушая мысль, будто это он распоряжается происходящим и раз уж начал говорить, то ничто не мешает ему закончить? Вот только он ли тут говорит? Что за пустота оборачивается словом в открытой потаенности того, кто в ней пропадает? И куда он исчез? "Где на этот раз? Когда на этот раз? Кто на этот раз?"
В области заблуждения
Он - в борьбе, это очевидно. Иногда эта борьба - тайная, и начинается она с тайны, которую борющийся от нас скрывает, которую он скрывает сам от себя. В его игре есть свои хитрости, включая более глубокую хитрость - обнажение игры. Главная стратегическая уловка - личины и образы, которые отделяют говорящего от слова. "Моллой" еще принадлежит к разряду книг, прибегающих, будто бы ради объяснения, к успокоительной форме истории; однако счастливой эту историю не назовешь, и не только из-за ничтожности сказанного, но и потому, что высказать ничего так и не удается. Видя этого бродягу без малейшей способности бродить (хотя у него есть ноги, есть даже велосипед) снова и снова кружащим вокруг неясной, скрытой, разглашенной и снова скрытой цели, цели, которая как-то связана с его умершей, но опять и опять умирающей матерью, кружащим вокруг того, что его обрекает - и как раз потому, что он достиг желаемого уже в самом начале книги ("Я в комнате матери. Теперь здесь живу я"), - без конца блуждать вокруг, в неизвестности о том, что скрывается и не хочет ему открыться, ясно понимаешь: этот бродяга - жертва глубочайшего заблуждения, а его спотыкающийся путь пролегает через область, где правит безличная, неотвязная мысль.
