Бланшо Морис
читайте также:
Он очень любил свой цветник (это был его цветник, потому что, кроме него, почти никто не ходил в это заброшенное местечко) и, придя в него, садился на солнышке,..
Гаршин Всеволод Михайлович   
«Cказка о жабе и розе»
читайте также:
Может, весенний цветок, что приколола у сердца, издавал аромат надежды. И запах лекарственных снадобий прошел, миновал, и сладость нового запаха пронизала дом наш...
Шмуэль Йосеф Халеви Чачкес Агнон   
«Во цвете лет»
читайте также:
Нынешний патрон здесь с прошлого года и он мне не знаком, но предместник его внушал мне большие симпатии. Это был пожилой, сухощавый и очень медлительный в своих движениях поляк...
Лесков Николай Семенович   
«Антука»
        Бланшо Морис ПроизведенияВосходящее слово или Достойны ли мы сегодня поэзии
Поиск по библиотеке:

Ваши закладки:
Вы читаете «Восходящее слово или Достойны ли мы сегодня поэзии», страница 1 (прочитано 0%)

«Где на этот раз. Кто на этот раз», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

«Роман о прозрачности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)

Коррекция ошибок:
На нашем сайте работает система коррекции ошибок Orphus.
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.
Бланшо Морис

«Восходящее слово или Достойны ли мы сегодня поэзии»

Загрузить книгу на мобильный телефон.



(разрозненные заметки)


Когда Малларме говорит: "Только Поэту дано говорить", когда Валери говорит: "Настоящий писатель - это человек, который не находит собственных слов, сколько бы ни искал", я почти готов ответить согласием, ни на шаг, однако, не приближающим к тому, что бередит во мне так называемая поэзия (которая, как ее ни зови, не откликнется). Но когда в конце одной из вещей Вадима Козового я читаю: "Поэзия - кратчайший путь между двумя болевыми точками. Настолько краткий, что ее взмахом обезглавлено время", то чувствую, что ко мне обращена мучительная загадка. И немедленное ее действие в том, что я - смутно ли, ясно ли - ощущаю: поэзию можно "определить" только вот таким определением, опустошающим все прочие и ведущим (ведущим не только сознание, но все мое существо - письмо - сознание) к несомненному кризису силой как раз того сомнения, которое оно снова и снова пробуждает.

*

Кто сумел бы сказать теперь "я - поэт", словно "я" вправе присвоить себе поэзию? Кто бы рискнул воспользоваться этой роскошной возможностью, будто бы сулящей среди прочего славу и покровительство, и тотчас же, вопреки мечтам о величии, не оказаться отброшенным и отлученным из-за своего - ничем не оправданного - самозванства? Прежний "проклятый" поэт как раз и воплощает в себе эту невозможность никакого иного признания, кроме оскорбительной клички - оскорбительной для обиходного, общественно принятого языка, который, не задевая ничего и никого, немедленно изглаживается из памяти.

*

С одной стороны, поэта чтят; поэзию уважают; "только Поэту (с непременной большой буквы) дано говорить". С другой стороны, он - бродяга без крыши над головой, гонимый, которого преследуют, бесправный, у которого одна опора - собственный отказ (всегда недостаточный для самоутверждения), одиночка среди множества себе подобных, безрезультатно ищущих одиночества, этого необитаемого пристанища. Нет, он - не из стана победителей; и, даже черпая мужество в отчаянии и обращая страх в пожизненное бегство от завершенности, ему не сделать нужду богатством, ему, которого именуют темным за то, что он вносит в "никчемную ночь" щедрость нового дня.

*

Поэт заставляет сызнова почувствовать связь между ужасом и словом. Он всегда древняя Пифия, которая передает собственную чудовищность всему произносимому, страшилище, давящееся несбыточным голосом, неспособное выговорить ничего и тем самым дающее сказаться тому, что раньше всякого слова, тому предстоящему, которое будит и опустошает речь, так что ей только и остается смириться с ним, чтобы его хоть как-то унять, укротить силой ритма. Но ритм, никогда не порывающий с прежним необузданным истоком, снова и снова воспроизводит его в самом скандировании так, чтобы лишить сказанное даже возможности, даже тени какого бы то ни было окончательного смысла. Отсюда и непереводимость поэзии , которая вовсе не в непосильном переложении с одного языка на другой, а в самом первородном языке, - то, что ускользает в нем именно тогда, когда дается в руки, не оставляя и только что оттиснутого следа, который всякий раз тут же стирается.




Страницы (6) : Полный текст книги
Перейти к титульному листу
Версия для печати


1 2 3 4 5 6


Тем временем:

.....

Бернхард Томас   
«Дождевик»





Смотрите также:

Энн Смок. Беседа

Мишель Деги. Морис Бланшо. “Ожидание забвение”

Эммануэль Левинас. Служанка и её господин

Некрологи на смерть Мориса Бланшо

Dmitry Olshansky In Memoriam of Maurice Blanchot (1907–2003)


Все статьи



Другие ресурсы сети:

Джон Барт

Алессандро Барикко

Полный список электронных библиотек, созданных и поддерживаемых под эгидой Российской Литературной Сети представлен на страницах соответствующих разделов веб-сайта Rulib.net





Российская Литературная Сеть

© 2003-2010 Rulib.NET
Координатор проекта: Российская Литературная Сеть, Администратор сайта: Анатолий Матвеенко. Сайт работает под управлением системы "Электронный Библиотекарь" 4.7

Правовая информация: если Вы являетесь автором и/или правообладателем любых из представленных на страницах нашей библиотеки произведений, и возражаете против их нахождения в открытом доступе - сообщите нам по адресу copyright@rulib.net и мы немедленно удалим указанные работы.

Информация о литературной сети
Принять участие в проекте


Администратор сайта и координатор проекта не несут ответственности за содержание рекламных материалов и информации, размещаемой посетителями, однако принимают все необходимые и достаточные меры для контроля. Перепечатка материалов сервера возможна лишь при обязательном условии ссылки на ресурс http://www.blansho.net.ru/, с указанием автора материала и уведомлением администрации ресурса о дате и месте размещения.