... Он знал, что покойников обмывают женщины.
- Глупый обычай, - сказал сановник сердито.
- Ну, уж это - ваше дело, а я тут ни при чем. Но, однако, я попросил
бы вас перейти к вопросу, а то времени мало. Вы очень быстро портитесь.
- В каком смысле? - похолодел сановник. - В... в обыкновенном?
- Ну да. А то в каком же? - с горькой иронией передразнил его черт. -
Мне, извините, ваши вопросы надоели. Извольте выслушать внимательно, что я
вам изложу, - повторять не стану.
И в очень скучных выражениях, тягучим голосом повторяя то, что,
видимо, самому ему надоело до последней степени, черт изложил следующее.
Для старого, важного, уже скончавшегося сановника есть две возможности: или
пойти в окончательную смерть, или же в особенную, несколько странную и даже
подозрительную жизнь, - как он хочет, как он выберет. Если он выберет
первое, - смерть, - то для него наступит вечное небытие, молчание,
пустота...
"Господи, это и есть то самое ужасное, чего я так боялся", - думал
сановник.
- Ненарушимый покой... - продолжал черт, с некоторым любопытством
разглядывая незнакомый потолок. - Вы исчезнете бесследно, ваше
существование прекратится абсолютно, вы никогда не будете говорить, думать,
желать, испытывать боль или радость, никогда больше не произнесете "я", -
вы исчезнете, погаснете, прекратитесь, понимаете, станете ничто...
- Нет, нет, не хочу! - крикнул сановник.
- Но зато покой, - наставительно сказал черт. - Это, знаете, тоже
чего-нибудь стоит. Уж такой покой, что лучше придумать нельзя, сколько ни
думайте.
- Не хочу покоя, - решительно сказал сановник, а усталость отозвалась
в мертвом сердце мертвою мольбою: "Дайте покоя, покоя, покоя".
Черт пожал волосатыми плечами и утомленно продолжал, как приказчик в
модном магазине к концу бойкого торгового дня:
- Но, с другой стороны, я имею вам предложить вечную жизнь...
- Вечную?
- Ну да. В аду...