... Держа папиросу в зубах, я невольно
усмехнулся противоречивости своего восприятия.
Тем временем в вагоне зажгли свет, и поезд подошел к пригородной
станции. Я вышел на холодную ветреную платформу, перешел мост и стал
ожидать трамвая. Тут я случайно столкнулся с неким господином Т., служащим
одной фирмы. В ожидании трамвая мы говорили о кризисе и других подобных
вещах. Господин Т., конечно, был осведомлен лучше меня. Однако на его
среднем пальце красовалось кольцо с бирюзой, что не очень вязалось с
кризисом.
- Прекрасная у вас вещь!
- Это? Это кольцо мне буквально всучил товарищ, уехавший в Харбин. Ему
тоже пришлось туго: нельзя иметь дело с кооперативами.
В трамвае, к счастью, было не так тесно, как в поезде. Мы сели рядом и
продолжали беседовать о том о сем. Господин Т. этой весной вернулся в
Токио из Парижа, где он служил. Поэтому разговор зашел о Париже, о госпоже
Кайо [жена французского министра финансов; в 1914 г. убила владельца
газеты "Фигаро", оклеветавшего ее мужа], о блюдах из крабов, о некоем
принце, совершающем заграничное путешествие.
- Во Франции дела не так плохи, как думают. Только эти французы искони
не любят платить налоги, вот почему у них летит один кабинет за другим.
- Но ведь франк падает?
- Это по газетам. Нужно там пожить. Что пишут в газетах о Японии?
Только про землетрясения или наводнения.
Тут вошел человек в макинтоше и сел напротив нас. Мне стало как-то не
по себе и отчего-то захотелось передать господину Т. слышанный днем
рассказ о привидении. Но господин Т., резко повернув влево ручку трости и
подавшись вперед, прошептал мне:
- Видите ту женщину? В серой меховой накидке?
- С европейской прической?
- Да, со свертком в фуросики [цветной платок для завязывания в него
вещей]. Этим летом она была в Каруидзава [фешенебельный горный курорт].
Элегантно одевалась.
Однако теперь, на чей угодно взгляд, она была одета бедно. Разговаривая
с господином Т...