д. Всякий хоронит дальше свою душевную жизнь; всякий так и смотрит на вас, как будто говорит: "ведь я сюда пришел, чтоб танцевать или чтоб прическу пока..
Как будто логическим развитием этой иронии является демонстративное заявление, что у него "нет ни тени художественного таланта"...
Your mind? --Your mind is water through an April night, A cherry-branch, plume feathery with its white, A lavender as ..
Самый тайный писатель нашей эпохи скончался 20 февраля в возрасте 95 лет в своем доме в департаменте Ивлин. Автор статей и романов, он был одним из крупнейших и наиболее влиятельных критиков 20 века. Благодаря его исследованиям мы иначе читаем Кафку и Хельдерлина, Батая и де Форе.
Место, которое занимает Морис Бланшо во французской филологии последних 50 лет, парадоксально. Оно внушительно, ибо соразмерно с его влияниям, равно как и с тем восхищением, которое к нему испытывали целые поколения писателей и читателей, хотя бытие Бланшо одновременно является на удивление потайным, словно украденным, недостающим.
Его влияниее особенно чувствовалось до 70-х годов. Споры последних лет по поводу политических взглядов писателя в эпоху довоенной Франции, зачастую питаемые неверными и злобными источниками, лишь усугубили этот парадокс.
Подозрение и двойственность в письме, постановка под вопрос субъекта, работа над безличностью, нигилизм, вопросы о языке, о методах и целях литературы, которая владеет "правом на смерть", о политике и истории, несущей катастрофы... Бланшо не был ни изобретателем, ни первопроходцем всего этого. Он не был автором системы, своего рода интеллектуальной тотализации, имеющей своим объектом литературу. [...]
---
Жак Деррида : кончина Мориса Бланшо
Вот уже несколько дней и ночей я тшетно ищу ответа на вопрос где найти силы здесь, сейчас, чтобы высказаться. Я хотел бы думать, я надеюсь, что еще могу так считать, что эта сила, которой мне теперь так не хватает, что я все еще получаю ее от самого Мориса Бланшо. И как же не трепетать, произнося именно здесь, в этот момент, это имя - Морис Бланшо? Нам остается размышлять бесконечно, напряженно вслушиваться в то что продолжает и никогда не перестанет звучать в его имени, в вашем имени, я не осмаливаюсь сказать в "твоем" имени, помня еще о том что думал и публично заявлял сам Морис Бланшо об этой абсолютной исключительности... [...]
Тем временем:
... Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной. Может, это тот, кто украл у нее сумку? Да, конечно, это он. Ведь в кошельке у Клер он обнаружил всего двести франков. Этого оказалось мало. Он видел ее документы, знает, что она врач, и пришел за деньгами, которые она получает за консультации. И теперь ждет, когда она останется одна. Пока старик одевался, Клер приоткрыла ящик стола. И зажала в кулаке холодный баллончик со слезоточивым газом. Положила его в карман. Вдруг незнакомец перестал свистеть. Когда Клер, провожая пациента, подошла к двери, человек исчез. Она прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула. И только тут заметила, что на подушке прямо на виду посередине диванчика лежит сумка, ее сумка, которую у нее украли. Взяли только деньги и кредитную карточку. Клер отменила слесаря. И приготовилась к приходу следующей больной, с отитом. Было восемь часов. Как всегда по вечерам, Клер, проводив последнего пациента, задержалась у себя в кабинете. Она разглядывала свою крохотную смотровую комнату, блестящие стальные крепления стола, инструменты и флаконы, аккуратно расставленные и разложенные в стеклянном шкафу. Она села в одно из двух кресел для пациентов и огляделась, как это сделал бы больной, пришедший к ней впервые. Плакаты в рамочках, лампы, книжный шкаф, ковер, все ей здесь нравилось. Клер закрыла глаза. Она была счастлива. Становилось все холоднее. Скоро гриппов, ангин и бронхитов будет больше и больше. Осень и зима были ее любимыми временами года. Квартиру она разделила надвое. Кабинет занимал большую часть, а жила Клер в совсем маленькой комнате. Дверь между ними была приоткрыта. Клер вздохнула. Мишель уже пришел. Она оставила его два года назад и жила одна, но виделись они чуть ли не каждый день. И у Мишеля тоже были ключи. Она вошла бесшумно. Лежа на кровати, он не читал, не смотрел телевизор, даже не спал. Он ничего не делал. Он ждал ее. Она кашлянула. Увидев ее, он встал и подошел поцеловать. Потом, как всегда, внимательно посмотрел на нее...
